Двенадцать стульев

   - Англичане ж сволочи, - ответил Ипполит Матвеевич. - Так им и  надо.
Они всегда Россию продавали.
   Леопольд Григорьевич сочувственно пожал плечами, как бы говоря - "Кто
Россию не продавал", и приступил к делу.
   - Что вы хотели?
   
- Для ращения, уничтожения, окраски?
   - Какое там ращение, - сказал Ипполит Матвеевич, - для окраски.
   - Для окраски есть замечательное средство "Титаник"*. Получено с  та-
можни. Контрабандный товар. Не смывается ни холодной, ни горячей  водой,
ни мыльной пеной, ни керосином. Радикальный черный цвет. Флакон на  пол-
   
Ипполит Матвеевич повертел в руках квадратный флакон  "Титаника",  со
вздохом посмотрел на этикетку и выложил деньги на прилавок.
   - Они скоро всю Хэнань заберут, эти кантонцы. Сватоу, я знаю. А?
   Ипполит Матвеевич возвратился домой и с омерзением стал поливать  го-
лову и усы "Титаником". По квартире распространилось зловоние.
мож
но было только с большим трудом. Радикальный черный цвет  оказался  с
несколько зеленоватым отливом, но вторично красить уже было некогда. Ип-
полит Матвеевич вынул из тещиной шкатулки найденный им  накануне  список
драгоценностей Клавдии Ивановны, пересчитал все наличные  деньги,  запер
квартиру, спрятал ключи в задний карман брюк, сел в ускоренный №7 и  уе-


   ГЛАВА ТРЕТЬЯ
   Глава V. Бойкий мальчик*

   На масленицу 1913 года в Старгороде  произошло  событие,  возмутившее
   
В четверг вечером, в кафешантане "Сальве", в роскошно отделанных  за-
лах шла грандиозная программа. "Всемирно известная труппа жонглеров  "10
арабов"! Величайший феномен XX века Стэнс - Загадочно! Непостижимо!  Чу-
довищно! Стэнс - человек-загадка. Поразительные испанские акробаты Инас!
Брезина - дива из парижского театра Фоли-Бержер*! Сестры Драфир и другие
   
Сестры Драфир, их было трое, метались по крохотной сцене, задник  ко-
торой изображал Версальский вид, и с волжским акцентом пели:

   Пред вами мы, как птички,
   Ловко порхаем здесь,
   
Бомонд в восторге весь.

   Исполнив этот куплет, сестры вздрогнули, взялись за руки и  под  уси-
лившийся аккомпанемент рояля грянули что есть силы рефрен:

   
Мы слез не знаем,
   Нас знает каждый всяк -
   И умный, и дурак.

   Отчаянный пляс и обворожительные улыбки трио Драфир не произвели  ни-
пре
дставленные в кафешантане гласным городской думы* Чарушниковым с дво-
юродной сестрой, первогильдийным купцом* Ангеловым, сидевшим навеселе  с
двумя двоюродными сестрами в палевых одеждах, архитектором управы, горо-
довым врачом, тремя помещиками и многими, менее именитыми, людьми с дво-
юродными сестрами и без них, проводили трио Драфир похоронными  хлопками
(зе
леная лента) по 2 рубля с персоны".
   На столиках в особенных стопочках из "белого металла бр. Фраже"* тор-
чали привлекательные голубые меню,  содержание  которых,  наводившее  на
купца Ангелова тяжелую пьяную скуку, было обольстительно и необыкновенно
для молодого человека, лет семнадцати, сидевшего у самой сцены с недоро-
чел
 меню: "Судачки Попьет. Жаркое  цыпленок.  Малосольный  огурец.  Суф-
ле-глясе Жанна Д'Арк. Шампанское Мумм (зеленая  лента).  Дамам  -  живые
цветы", - сбалансировал в уме одному ему известные суммы и робко заказал
ужин на две персоны. А уже через полчаса плакавшего молодого человека, в
котором купец Ангелов громогласно опознал переодетого  гимназиста,  сына
ние
м бормотавший: "А ежели денег нет, то зачем фрукты требовать.  Они  в
карточке не обозначены. Им цена особая".  Двоюродная  сестра,  кокетливо
закутавшись в кошачий палантин с черными лапками, шла позади, выбрасывая
зад то направо, то налево и иронически подергивая плечами. Купец Ангелов
радостно кричал вслед опозоренному гимназисту:  "Двоечник!  Второгодник!
   
Скука, навеянная выступлением сестер Драфир,  исчезла  бесследно.  На
сцену медленно вышла знаменитая мадемуазель Брезина с бритыми подмышками
и небесным личиком. Дива была облачена в страусовый туалет. Она не пела,
не рассказывала, ни даже не танцевала. Она расхаживала по сцене, умильно
глядя на публику, пронзительно вскрикивая и одновременно с  этим  сбивая
- б
есцветного усатого господина. Ангелов и городской архитектор,  бритый
старичок, были вне себя.
   - Отдай все - и мало! - кричал Ангелов страшным голосом.
   - Бис! Бис! Бис! - надсаживался архитектор.
   Гласный городской думы Чарушников, пронзенный в самое сердце феей  из
на 
сцену кружок серпантину. Развившись только до половины, кружок  попал
в подбородок прелестной дивы. Фея еще больше  заулыбалась.  Неподдельное
веселье захватило зал. Требовали шампанского. Городской архитектор  пла-
кал. Помещики усиленно приглашали городового врача к себе на охоту.  Ор-
кестр заиграл туш...